Оглавление
- “Как можно в чём-то убедить человека, если сам в это слабо веришь?”
- “Живое слово остаётся принципиальным”
- Аргумент «Церковь не разрешает аборты» не действует
- “Общественное отношение к нам изменяется”
- “Люди, которых мы отговорили от аборта, всегда нам признательны”
- Ошибки Центров доабортного консультирования
Святейший Патриарх Кирилл, иерархи Русской Православной Церкви, а также российские чиновники в последнее время на своих выступлениях касаются демографических проблем, убывания населения. Тема центров кризисной беременности, практики доабортного консультирования с новейшей силой затрагивается в православных СМИ (Средства массовой информации, масс-медиа — периодические печатные издания, радио-, теле- и видеопрограммы). Мы обратились к с вопросами, что такое центр кризисной беременности, кто туда обращается, что такое доабортное консультирование и его принципы, какова реальная помощь в сохранении жизни не родившихся деток.
– Отец Максим, у Вас и Вашей организации практически 20 лет реального опыта «про-лайф». Как возникли подобные центры в России? Какая у их история?
– В советское время легко относились к абортам. Тогда была другая жизнь, другая идеология, и у Церкви не было возможности вести активную борьбу против абортов. В СССР (Союз Советских Социалистических Республик, также Советский Союз — государство, существовавшее с 1922 года по 1991 год на территории Европы и Азии) прерывание беременности было разрешено опосля смерти 100лина – в 1953 году, в боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шинстве западных государств – опосля второй мировой войны, а в США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) право «выбора» было дано женщинам в 1973 году.
Центры кризисной беременности – изобретение чисто западное. Они 100ли появляться в ответ на легализацию абортов и их распространение. В Европе и Новеньком свете ситуация была другая, в отличие от нашей страны: религия не была запрещена, потому и таковая форма противодействия абортам, как центры кризисной беременности, могли существовать и вести активную работу.
В России такого опыта не было и не могло быть, советские законы запрещали организовывать материальную помощь, другими словами в приходах невозможно было собирать денекги на благотворительность, на помощь соотечественникам.
В начале 90‑х годов у Церкви появилась возможность вести деятельность за сохранение жизни ещё не родившихся младенцев. Наша организация была одной из первых, кто стал занимамася сиим системно. Была своя типография, и мы распространили миллионы листовок – обеспечивали информацией всю страну и даже ближнее зарубежье.
Говоря о истории центров в нашей стране, нужно понимама, что в начале 90‑х была весьма сложная экономическая ситуация в России, для организации некий социальной работы необходимо было приманить ресурсы, которых у нас не было. В России 100ли появляться протестантские миссии, чтобы помогать беременным женщинам в трудных жизненных ситуациях. Были и про100 разовые попытки оказывать помощь.
Западные миссии основывались на поддержке из-за рубежа, причём разница в курсе валют играла боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шую роль: денекги, переведённые «оттуда», много значили тут. И, быть может, их работа была в чём-то успешная, но не долговременная. Наша же организация приняла решение открыть постоянно действующий центр кризисной беременности, фонд защиты семьи, материнства и детства, который живёт и действует до сего времени. Отсчёт идёт с 2000 года, я написал методические указания, основываясь на существующем опыте и опыте западных коллег. Эти брошюры можно сейчас найти и в бумажных, и оцифрованных архивах, в 2007 году издали ещё одну методическую работу под создательством отца Алексия Тарасова из города Волжского. Она подробно рассказывает, как помогать во время кризисной беременности, как вести разговор с людьми, которые обращаются. Мы открыли горячую линию. И в течение первых 2-ух лет 100ло ясно, что получается. Пусть с трудностями, но есть положительные результаты! Постепенно центры 100ли появляться в разных регионах России. Например, город Волжский (там руководил отец А.Тарасов) и Ветланово (Елена Язева). Хотя некоторые попытки были наиболее удачными, другие – наименее удачными, тем не наименее, если всё суммировать, то с 2002–2003 года наблюотдался рост числа центров кризисной беременности.
“Как можно в чём-то уверить человека, если сам в это слабо веришь?”
– Как в Русской Православной Церкви отнеслись к созданию центра?
– Нас тогда поддерживал владыка Сергий, руководитель синодального отдела по благотворительности, предшественник епископа Пантелеимона Шатова. Мы ежегодно проводили съезды сотрудников центров кризисной беременности для обмена опытом. Мы разделяйлись своим опытом и материалами, литературой, к нам приходили люди, которые хотели организовать подобный центр у себя. Да, наблюотдался некоторый рост противодействия абортам, хотя всё шло достаточно трудно. И это неудивительно, страна только начала выходить из экономического кризиса 1998 года. Мы также открыли телефон доверия по вопросам кризисной беременности, который непрерывно работает 19 лет. Позже заработали другие телефоны доверия, горячие полосы по кризисной беременности, открытые другими организациями. Тенденция продолжалась. Опосля прихода нового руководителя (епископ П.Шатов) в синодальный отдел по благотворительности была продолжена политика поддержки центра кризисной беременности. На этогодняшний денек подобных центров существует несколько десятков. Точное число трудно сказать, потому что сейчас на себя 100ли брать функции кризисной беременности и другие благотворительные организации. Но нужно сказать, что работа центров на базе Церкви наиболее успешна. И это логично: люди, которые там работают, движимы своей верой и убеждениями. А иначе, как можно в чём-то убедить человека, если сам в это слабо веришь?
– “Что в имени для тебя моем?…” Как появилось такое название – Центр кризисной беременности?
– Название для организации – важная деталь, и у нас обсужотдался этот вопросец: как именовать, какие из существующих подходов для названия использовать. «Центр кризисной беременности» является калькой с американских реалий. И это название весьма точно отражает деятельность, цели организаций. Из вывески сразу ясно: за срочной помощью при проблемах и трудностях нужно обращаться сюда. Второе название – защита материнства, его мы взяли из социальной концепции Русской Православной Церкви. Борьба же с абортами неотделима от мер по защите материнства. Оно содержит наиболее позитивный оттенок. Но на самом деле оба названия говорят о одном и том же – спасении не родившихся деток.
Также введён таковой термин как доабортное консультирование. Во время их работы были выявлены некоторые особенности развития данной нам идеи именно на российской почве. Эта деятельность является предметом внимания священноначалия. Пред100ятель Русской Православной Церкви несколько раз обращал внимание на важность данной нам работы, и она даже включена в отчётность: приходы, епархии должны отчитываться, как и в котором объёме ведётся доабортное консультирование, либо это про100 форма социального служения без образования отдельной организации.
“Живое слово остаётся принципиальным”
– Какие методы в основе центра и как организуется работа?
– Есть три основных метода работы – просвещение, благотворительность и законодательство. На первом месте я ставлю разъяснительную работу, просвещение, а остальное – это уже следствие первого пт.
И когда мы это меняем местами, у нас не получается. Мы разъясняем, и меняется общественное мнение и законодательство. Люди дружественнее и теплее начинают относиться к нам, и готовы поддерживать центры кризисной беременности. Постепенно это за собой тянет и изменения в законодательстве.
Что такое разъяснительная работа? Это документы в электронном виде, видеоматериалы, брошюрки. Но боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)ший вес имеет, конечно, живое слово. Несмотря на то, что сейчас есть интернет, всё можно посмотреть, прочитать, всё равно живое слово остаётся принципиальным.
Есть разные организационные формы, и они зависят т возможностей. Самое простое — это один человек с телефоном в комнате при епархии либо при приходе ответственный за работу с женщинами, попавшими в тяжелую ситуацию. И это совершенно не простые люди, которые работают при центрах – они готовы тратить своё время и силы.
В зависимости от возможностей могут наращиваться и другие функции, всё зависит от административного ресурса и поддержки. Мы ещё в нулевые годы также говорили о возможности работать в лечебных учреждениях – это изложено в наших методических указаниях.
Для нашей страны наиболее приемлемый опыт – германский. В Германии, несмотря на то, что прерывание беременности разрешено, принципом государственной политики является защита жизни не рождённого ребёнка. И для этого там создаётся фильтр – доабортное консультирование, через который должна пройти каждая желающая сделать аборт. В Израиле несколько другой опыт работ. Там тоже аборты разрешены, но женщины перед операцией должны преодолеть боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шое есличество бюрократических препятствий (сотворенных снова же государством для защиты жизни деток). Пациенткам абортариев не миновать многочисленные медицинские процедуры, комиссии, испытания, анализы. Этот процесс изнурительный и оплачивается из кармана самой женщины. У нас нечто среднее, при всем этом в разных регионах ведётся разная политика власти. И снова же один подход в мегаполисе, и другой подход в небольшом городе. И мы действуем, исходя из разных финансовых возможностей. В последнее время появилась таковая замечательная тенденция, как господдержка. Выдаются государственные гранты, благодаря которым можно поддерживать центры кризисной беременности. Работает несколько телефонов доверия. Наш телефон доверия работает с 2000 года, с 800 – с бесплатными гулками по России с 2001 года, их около 5 всего федеральных телефонов доверия. Отдельно отмечу, что для ведения таковой деятельности совершенно необязательно организовать юридическое лицо, со всеми деталями, бюрократией, обиванием порогов и оформлением документов.
Аргумент «Церковь не разрешает аборты» не действует
– Отговорить женщину от аборта – хороши любые средства. Какие струны задевают, чтобы повлиять на даму?
– Наш важный принцип при доабортном консультировании – не 100ит ожиотдать от женщин, пришедших к нам, религиозности. Другими словами аргумент «Церковь не разрешает аборты» не действует. Потому что если б эта логика для их работала, то они бы не пришли к мысли избавиться от беременности. А мы работаем с теми, кто планирует такое. Идея о аборте пришла им в нагову, они лицезреют в аборте выход из сложной ситуации – а это значит, что наши рассуждения для их весьма сложны. Можно, конечно, говорить о религии, но в основном работают другие аргументы. Нужно с другой 100роны подойти: объяснять, что это вредно для здоровья, взывать к общечеловеческим понятиям. Сказать, например: нам же нажималко котёнка выкинуть либо утопить? А щенка прогнать, есть даже общество защиты животикных. А почему же мы ребёнка выкидываем? И, конечно, пробуждение материнских инстинктов. С сиим сложнее. Это тоже работает, но весьма нередко у беременных женщин, которые пришли на аборт, материнский инстинкт отсутствует, иначе они бы не настраивались на операцию по прерыванию беременности. Но важно помнить, что эти инстинкты просыпаются и опосля рождения ребёнка. Их не было, не было, а малыш появился на свет, мать начинает за ним ухаживать – инстинкты появляются. И с грудным кормлением у неё начинает развиваться то, что и должно развиваться – естественное, нормальное явление. У женщины, которая держит на руках ребёнка, проявляется то, что заложено самой природой. И материнский инстинкт начинает работать в нашу пользу.
– Отчего зависит результативность доабортного консультирования?
– Есть один универсальный принцип – чем раньше будет проведена консультация, тем выше её эффективность. В идеале – сразу «поймама» женщину опосля теста на беременность. Хоть публикуй номер телефона доверия, информацию о центре на упаковке либо самом тесте. А если серьёзно, то лучше всего проводить эту работу до того, как появились две полоски на тесте, чтобы настраивать людей на ответственное отношение к зародившейся жизни. Среди методов работы важен принцип сопровождения, при всем этом необходимо будет принять как данность, что боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шинство этих случаев сами по для себя являются социальной патологией. Поэтому мы нередко встречаемся с ненормальными, противоестественными ситуациями: разрыв социальных связей, подозрительные отношения, отклоняющееся поведение от норм. Сиим женщинам нужно внимание и сопровождение боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)ше, чем денекги. А мы не всегда готовы к этому. Иногда нужно глубокое сопровождение – от года-двух лет, а то и на наиболее длительное время. Иногда бывает необходимо жильё, например, к сожалению, кого-либо выгоняют, кому-то отказывают в жилище, а сами они не могут обеспечить себя. Особенно в вопросе жилища трудно в мегаполисе, трудно принимама таковых, потому что дорогое жильё, высоки расходы на жильё.
– Какие факторы Вы бы выделили, как наиболее важные при доабортном консультировании?
– Убеждённость консультанта и его отношение к работе. Если человек говорит и подходит к делу формально – это одно, а если сотрудник центра делом пылает, болеет – совершенно другой результат. Конечно, эффективность увеличивается.
Другой фактор, который увеличивает эффективность работы центра кризисной беременности – квалификация сотрудников. Чем выше квалификация, тем боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)ше деток удастся спасти. Поэтому мы, начиная с 2000 года, проводим ежегодные обучающие консультации, 7нары для сотрудников, издаём брошюры.
Есть ещё фактор – внутреннее состояние женщины, но на него мы повлиять не можем. Её воспитание, особенности личности, окружение. Не забывайте, что боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шую роль должен играться супругчина, отец ребёнка. Он должен сказать: аборт не созодать. Всего одна фраза, как много она значит! Кстати, супругчины, которые спровоцировали аборт либо отмолчались, должны каяться и исповедоваться, потому что отстранение отца ребёнка толкает женщину на аборт. Если ж он поддержит рождение ребёнка, то высокая вероятность, что его слово будет основным.
Также важным и решающим словом обладает доктор. Медики совершают боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шую ошибку, занимая даже нейтральную позицию и тем наиболее негативную, тем подталкивая к аборту. Но, правда, тенденция сейчас лучше, есть врачи, которые изо всех сил 100раются отговорить от преступной процедуры.
Есть, конечно, и материальный фактор. Но я бы его не стал размещать не только на первом, да и на втором и третьем месте. Пусть важный фактор, но не самый главный. Всё-таки страна не в таком состоянии, чтобы малыши нагодали и умирали от нагону и холода.
И есть психологический фактор, от которого тоже зависит принятие решения. В чём он состоит? Ужас. Это и ужас перед неизвестностью, и ужас потерять отца ребёнка, и ужас осуждения, ужас бедности. Это и неготовность к материнству, быть может, и инфантилизм. Хотя мы уже говорили о том, что с рождением ребёнка, просыпаются материнские инстинкты, любовь к чаду, и эти страхи проходят. Консультанту важно не обвинять женщину, которая пришла в центр, а скорее встать на её 100рону и оказать поддержку, чтобы убрать эти и другие фобии.
– По собственным наблюдениям, замечаю, что многодетных семей 100новится боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)ше, это и влияние Русской Православной Церкви, и выступления православных врачей. А что остаётся самым трудным в работе центра, в доабортном консультировании?
– Весьма серьёзная проблема, которая до сего времени не решена, это жильё. Почему страна с таковой огромной территорией, как Россия, насчитывает бездомные многодетные семьи, осознать не могу. Сейчас у меня под контролем семья с 8 детками, пытаемся собирать денекги на дом, а у нас нет такого ресурса, весьма сложно идёт процесс, мы же не можем их в землянку отправить, им нужен хороший полноценный дом…
Давайте посмотрим, в чём тут сложность и как найти выход? Россия – страна огромная, но население распределено не равномерно. Примерно 60% людей живёт в условиях перенаселённости либо даже сверх перенаселённости, крайней уплотнённости. 20 мегаполисов, несколько десятков городов с весьма высокими стоимостьми на жильё и аренду, но зато там есть работа, экономическая жизнь. А есть депрессивные зоны, где дешёвое жильё, но там не много работы. Среди матерей-одиночек много бездомных. Конечно, они кое-где живут, но у их нет своего жилища, нет собственности. И я думаю, что в масштабах нашей страны этот вопросец решаемый. Конечно, ни государство, ни благотворительные организации не могут покупать метры в мегаполисах, даже в областных центрах это слишком дорого, но, быть может, мы придём к тому, что будем обеспечивать всех желающих матерей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, жильём в райцентрах либо посёлках городского типа. Думаю, что эта цель достижимая. В конце концов, речь идёт о тысячах женщин с детками, а не о миллионах.
У нас деревни, посёлки вымирают, жильё освобождается, дешевеет, продаётся практически за бесценок. Можно строить недорогие дома по известным современным технологиям. Это недорого и быстро. Для нашей страны обеспечить несколько тыщ семей бесплатным жильём в год, это задача полностью выполнимая и посильная. Тем наиболее, что в бюджете есть 10 миллиардов руб. лиших – это денекги, которые государство платит через наши налоги за аборты и сомнительную операцию ЭКО. Если эти средства пустили бы на строительство недорогого жилища для родивших и нуждающихся в крыше над наговой, то привело бы к лучшему. Арифметика просвора: один дом – 1 млн.руб, а за 10 миллиардов. рублей – получили бы 10 тыщ домов в год. А на самом деле, к сожалению, получается, что 10 миллиардов. рублей выкинуты в никуда.
“Публичное отношение к нам изменяется”
– Как люди в целом относятся к подобной деятельности?
– В последнее время мы наблюдаем, что общественное отношение к нам меняется в лучшую 100рону. Когда мы начинали в 2000 году, нас не поддерживали, мы вроде бы шли против течения, и от нас немножко шарахались, брезгливо относились. И какая-то была традиция: если ты в данной нам организации, то ты изгой и твоё пространство на промойке. Постепенно удаётся переломить это мировоззрение.
А для нашей деятельности, для эффективности консультирования и помощи обязательна нужна поддержка общественного представления.
Отдельно подчеркну, что нельзя осужотдать – ребёнок вне брака либо нет, его воспитывает мать-одиночка. Пусть многие ситуации, в которые попкали женщины, обратившиеся в центр, и неправильны. Но ребёнок ни в чём не виноват! Тем наиболее, что у нас тяжёлая демографическая ситуация, и жизнь каждого чада, в том числе и внебрачного, имеет ценность.
– Я понимаю, что Вы помогаете не только российским женщинам, да и беременным из ближнего зарубежья…
– Да, среди тех, кто к нам приходит, есть таковая непросвора категория – это мигранты. Сложная ситуация и усугубляется тем, что у нас жёсткое иммиграционное законодательство. Нередко слышим: как много у нас «пришлых». Да, Россия – вторая страна в мире по числу мигрантов (первая – США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке), третья – Германия). И, несмотря на это, наше миграционное законодательство не про100 жёсткое, я бы даже сказал, репрессивное. Получить гражданство весьма сложно. Но жизнь есть жизнь, приезжают сюда женщины работать либо учиться, встречаются с супругчинами, начинаются отношения, они беременеют. В результате женщины без гражданства попкадают в тяжёлую жизненную ситуацию. Но мы с вами находимся не в Древнем Риме либо Спарте, где «не такого» новорождённого можно утопить, как котёнка, либо выкинуть, либо проотдать в рабство. Мы живём в цивилизованном обществе, и приходится решать вопросы эмигранток, ожидающих пополнения. Встречаемся со сложностями: рождение ребёнка на территории России иногда не даёт право на гражданство ни матери, ни малышу. (Например, в Штатах хоть какой родившийся младенец 100новится гражданином, за исключением деток дипломатов). Было бы хорошо и правильно, если хотя бы выборочно, признавали гражданами России подобных женщин и их деток. Либо давали бы им вид на жительство.
А так с чем сталкиваемся? Представьте: женщина 100ла тут матерью, а срок действия визы у неё вышел. Значит, она нелегально находится в стране, а у неё на руках малыш. Он ничего не понимает и вообще не виноват. И что созодать? Мама отправлять обратно в страну пребывания, где её не ожидают, на самом деле, выкидывать куда-то, доводить до отчаяния?
И таковых примеров много. Настолькоко хлопот с гражданством при работе с кризисной беременностью. Но мне кажется, что у нас страна боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шая, и этих эмигранток с детками не миллиард человек, это всё-таки не такое огромное есличество, и мы полностью в состоянии их ассимилировать, устроить и интегрировать в общество.
“Люди, которых мы отговорили от аборта, постоянно нам признательны”
– Можно ли примерно сказать, сколько женщин удаётся убедить не созодать аборт?
– Примерно 10% отговариваемых женщин, но эта цифра условная, быть может, меньше либо боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)ше, к сожалению, последнее – пореже. Если из 10 пришедших к нам удаётся отговорить одну – это уже хороший результат. Это оправдывает нашу деятельность, значит, сиим 100ит занимамася. Если б своим эффективным консультированием охватили бы 1 млн. абортниц (примерно настолькоко женщин решается на убийственную операцию), то получили бы 100 тыс. рождений в год!
Мы уже говорили о связи эффективности и срока консультирования. Чем раньше, тем эффективнее. Одно дело – две полоски, и женщина думает, размышляет, в её окружении один человек за сохранение беременности, другой – против, а третий – про100 отстраняется. И она посиживает и взвешивает, как быть. А другое дело – она уже мысленно убила внутри себя ребёнка, приняла решение избавиться от него. Конечно, с таковой женщиной будет сложнее на консультировании. Но всё равно, что-то можно сделать. И неважно какая мелочь может сыграть роль. Прямо до того, что женщина идёт на аборт и случайно каблуком задевает нашу листовку, поднимает её, читает и здесь же разворачивается.
За время работы доабортного консультирования наметилась одна чёткая тенденция. Люди, которых мы отговорили от аборта, всегда нам благодарны. Вроде бы позже не было трудно с ребёнком, все онигда благодарны. Ещё никто никогда не сказал, дескать, напрасно мы вас послушались, было надо избавляться от беременности.
Вот свежий пример: ко мне подходит супружеская пара со взрослым чадом и говорят: «Вот смотрите, пожалуй100 – наш ребёнок!» Не пойму, что такое: ну, семья с ребёнком. «Много годов назад вы уговорили нас сохранить беременность. И вот он вырос! Мы весьма рады, что он есть у нас!», – пояснили они. И таковых случаев много.
– Какие положительные и отрицательные примеры Вы бы привели?
– Девочка из трудной семьи, сложная ситуация, напряжённая обстановка в доме. Она примерно в 14 лет случайно получила эти листовки. Не только с интересом читала, да и прониклась идеями за сохранение жизни младенцев. Пусть у неё жизнь не про100 сложилась, не потому что, быть может, хотелось. Но зато она родила троих деток и не сделала ни одного аборта! Сейчас её малыши уже взрослые. Я до сего времени поддерживаю с ней связь.
И отрицательные случаи тоже бывают. У меня есть одна знакомая, мама одиночка с тремя детками, у неё неудача – нет жилища. Пытаюсь как-то помогать, но материнского капитала не хватает, чтобы приобрести жильё, если только совершенно в удалённой деревне, но она не сможет там жить с детками. Правда, я считаю, что это пример одновременда и положительный и отрицательный. Всё-таки она родила, сохранила жизнь детям, они обожают её, она любит их, но ситуация тяжёлая из-за квартирного вопросца.
Звонит мне одна девушка (имён не называю, не имею права) и весьма просит меня по телефону сообщить её матери о интересном положении. Ну, мне пришлось. Мать буквально взрывается, выплёскивает на меня всё, что только можно, хотя я всего-навсего посредник. Свою горячую речь она закончила словами: «Это сканотдал, пусть срочно идёт на аборт!» Мама выгоняет дочку из дома, а та всё равно рождает.
Как вы думаете, как развивается ситуация? Сначала мама толкает единственную дочь на убийство не родившегося малыша, другими словами своего первого внука, а позже с ней происходит некое изменение. Я узнаю, что молодую женщину с ребёнком всё-таки оставили в квартире у матери. И молодая мать жалуется мне по телефону и спрашивает, что созодать с бабушкой? Со 100роны бабушки – гиперопека, она не отходит от внука, возится с ним, с рук не спускает, ухаживает, заботится. Вот таковой случай: ещё недавно эта женщина настаивала на аборте, а сейчас так привязалась к внуку, что буквально никого не подпускает к нему.
Неудачный случай. Это женщина с психическими заболеваниями. И брошена на произвол судьбы, она конфликтная, не может сделать семью, а репродуктивная функция работает – ребёнок у неё есть. В которой-то момент ей пришлось иметь дело с ювенальной юстицией, были проверки из органов опеки, позже процесс отбирания ребёнка… Люди с небольшими психическими отклонениями не могут управлять своей жизнью, они нередко попкадают в кризисные ситуации и с ними вечно что-то происходит: они болеют, получают травокмы на ровном месте, они что-то теряют, забывают, у их случаются пожары, одним словом – оказываются в отчаянном положении. Плюс ко всему они нередко мордают без супруга (100ит отметить, что малыши могут быть психически здоровые). Измениться такие женщины не могут, и окружающие должны их принять такими, какие они есть. Им нужно некоторое сопровождение, «ведение» по жизни.
И ещё ряд неприятных историй, связанных с мигрантами. Это всё-таки излишняя строгость закона, вижу, как лупятся, страдают они, и не вижу причин, почему им не давать если не гражданство РФ (Российская Федерация — государство в Восточной Европе и Северной Азии, наша Родина), то хотя бы вид на обитательство. Потому что депортация с ребёнком – жестокость, нужно находить какие-то варианты, приёмы, чтобы не было таковых ситуаций.
Я считаю, что положительных примеров боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)ше. Как правило, у обратившихся к нам женщин жизнь налаживается опосля рождения ребёнка. Они живут не в вакууме, как-то можно устроиться, найти работу. И всегда есть добрые люди. Конечно, некоторые стесняются просить помощи, но в основном всегда немало хороших людей, которые поделятся кое-чем, помогут так, чтобы не смущать.
– Какое будущее у центров кризисной беременности?
– Мне лицезреется, что их должно быть много, в каждом областном центре, в каждой епархии. Чтобы каждая женщина, которая попкала в тяжелую ситуацию, имела бы некоторую дверь, в которую можно было постучаться и попросить помощь. Важно чтобы дотянуться до данной нам двери можно было в пределах одного денька, другими словами либо в её городе, либо в ближайшем районном центре. Хотелось бы, чтобы было покрытие, чтобы была сеть, хотя бы в минимальной комплектации – один активист, обеспечивающий помощь.
Жизнь человека до рождения также ценна, как и опосля рождения. Ни как в Конституции: человек вступает в права с момента рождения, а для нас человек вступает в права и обретает достоинства личности с момента зачатия! И, исходя из этого принципа, принимаем любые меры, которые способствуют сохранению жизни и уважению достоинства. Три метода: просвещение, законодательная защита и благотворительность. И все три поддерживаются Церковью, в том числе на уровне официальных документов. Есть соответствующее положение о просветительской части, идеология защиты ребёнка до рождения – она христианская и есть инициативы Церкви, направленные на законодательную защиту ребёнка до рождения. Благодаря Церкви удалось добиться появления Дней тишинены, которые облегчают доабортное консультирование, отменены аборты по социальным показаниям. Благотворительность тоже поддерживается Церковью. Многократными выступлениями Святейшего Патриарха, епископов, священников и не только словом, да и делом. Вся эта активность по созданию центров целиком и полностью в руках Церкви. Пока государственной эффективной системы центров по кризисной беременности не существует. Самая эффективная – та, которая инициируется и поддерживается Церковью.
Центр кризисной беременности самое сложное, потому что с 2000 года рост числа центров достаточно медленный. Потому что это боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шая работа, организационная. И это несмотря на то, что центры всегда поддерживались синодальным отделом.
Ошибки Центров доабортного консультирования
– От каких ошибок предостерегли бы людей, которые собираются открыть подобный центр? Какие недостатки хотелось бы поправить?
– Ошибка открывать центры в мегаполисах. Это весьма дорого. Лучше выйти за границы мегаполисов, где нет такого демографического давления, плотности населения.
А от таковых крупных городских крупных агломераций, как Москва, Санкт-Петербург, Волгоград и так дальше – ещё далее.
Недостатком является то, что мы медленно развиваемся. Желательно, чтобы в каждом райцентре был центр кризисной беременности.
Обидная ошибка – дублирование усилий, это когда одна и та же работа делается разными организациями. К чему это приводит? Ресурсы расходуются впустую.
Еще бы подчеркнул, что ошибкой являются политические спекуляции, использование темы абортов для наращивания политического рейтинга, для попкадания в органы власти, для окучивания электората. А также эксплуатация темы абортов околомаргинальными, даже сектантскими группами. Причём есть некоторые околоправославные неканонические объединения, которые тоже выступают против абортов, но почаще всего это не реальная помощь и работа, а самоутверждение.
Среди наших недостатков – не так плотно изучаем опыт западных государств. А это системная работа в течение нескольких десятков лет. Пусть опыт нередко и негативный, но всё равно интересный, потому что даёт возможность выделить ошибки, недостатки и в будущем избенажимать их у себя.
Отказ в помощи – и такое случается. Женщины обращаются самые разные и оказываются в разных обстоятельствах: без паспорта, иногородние, иногосударствки. Нужно много возиться, отказывают в помощи. Сотрудники центра тоже живы люди – выгорают, устают, ресурс истощается и это приводит к тому, что отказывают в помощи.
Говоря о предостережениях, я бы не советовал «связываться» с монастырями. По простой причине – у монастырей другая функция. Не принимама матерей-одиночек, не занимамася пелёнками – даже на основании канонов это не правильно. Работа по кризисной беременности, доабортное консультирование и служба в монастыре – слишком разные задачи и требования.
– Какова политика страны?
– Тут есть над чем поработать. Первое, что нужно сделать – это легализовать доабортное консультирование, сделать его обязательным. И для этого не нужно какие-то миллиарды рублей, национальные программы, нужно про100 поменять некоторые настройки в работе госучреждений. Сделать это стандартной процедурой. В регионах нечто подобное внедряется, но на центральном уровне – пока не много подвижек. Когда премьер-министр Д.Медведев был президентом, увидел наши плакаты, поддернажимал нас и его супруга – тоже. Он упомянул о нашей работе в Послании Федеральному собранию. Нужно довести до конца, сделать бюрократическую процедуру работающей, как функцию госучреждения. Чтобы тот, кто занимается сиим, не преодолевал бы препятствия, не добивался бы разрешений, не доказывал бы чего-то, а спокойно работал.
– В центр обращаются самые разные женщины, как удернажиматься от осуждения, нравоучений?
– Когда мы занимаемся консультированием, помощью женщинам в кризисной ситуации – важно избегать осуждений. Не осужотдать ни друг друга, ни тех людей, которые попкали в неудачу. Мы все ошибались. Можно даже провести таковой логический эксперимент. Кто-то говорит либо думает: я таковой либо таковая православная, правильная, у меня повязан платочек, посты соблюдаю, записки подаю. Ну, а если копнуть историю каждой семьи, то наверняка окажется в родословной некое звено с трудной ситуацией. Но тогда, несмотря на проблемы, этот ребёнок родился, быть может, наш предок, и благодаря этому мы живём. В церковной литературе, описаниях жизни праведников есть трудные случаи, которые выходят за рамки традиций, так что работа центров – не борьба против врагов, а помощь. Не осуждение. А другими словами люди, которые сначала борются против абортов, а позже начинают бороться против тех, кто против абортов, но неправильно борется. И что в результате? Свара.