Оглавление
- Когда круг разрывается
- Отыскиваем виноватых?
«Лучше б она аборт сделала, чем ребенка сдавать в детский дом, чтобы он позже спился, оказался в тюрьме», — такие разговоры мне не раз приходилось слышать. Понятно, что церковный человек так не скажет. Как отвечать людям не церковным? Рассказывает общественный деятель Александр Гезалов, специалист по социальному сиротству, в прошлом – выпускник детского дома.
— Александр, вообще насколько корректно 100вить вопросец «Что лучше, аборт либо детский дом»?
— Тут не нужно какого-то глубокого осмысления: все на поверхности. Почему? Потому, что это две разных истории в общем-то одного дела – жизни. Только в одном случае жизнь прерывается, чуть успев начаться, а во втором — продолжается, но в весьма тяжелой ситуации.
И обе эти истории сходятся в одной точке, которая называется родительская ответственность. В первом случает родительская ответственность прерывается и остается грех. Во втором, по сути, получается, вроде бы то же самое – родительская ответственность прерывается и также остается грех. Но…
Аборт — преступление, на мой взор. Реальность такова, что Господь дает женщине ребенка, и она по своей воле, не по воле Господа, решает, что этому ребёнку жить не стоит.
Во втором случае, отдавая ребенка в руки системы, женщина тоже идет против воли Божьей: Он же отдал этого конкретного ребенка конкретной женщине, конкретной семье, а очевидно не системе детских домов. Другими словами – идет против Божьей воли, причем при полном одобрении общества.
Кстати, поступок матери, отдающей ребенка в детский дом – вызывает осуждение общества. А аборт, как я уже сказал – не вызывает. Обращаю внимание, что речь о осуждении поступка, а не конкретного человека. Осужотдать людей лично я не вправе, мне бы со своими грехами разобраться…
— В книге «Соленое детство» вы пронзительно пишете о том, каково было выжить опосля данной для нас системе, и о том, что многие не выжили, не сумелли найти себя во взрослой жизни. Но если б ваша мать сделала аборт, данной для нас книги, как и этого разговора про100 не было бы…
— Это понятно. Отдавая ребенка в детский дом, идя против воли Божьей, женщина дает возможность действию Божьей милости, если взрослые люди вокруг не будут мешать ей проявиться, а, наоборот, позволят ей через их, через их добрые поступки, реализовывать через себя.
Да, много может сложиться не так, как нужно, как хотелось бы – система не готовит ребенка к тому, как жить в непростом боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шом мире.
Тут весьма важно, какие люди его окружают, встречаются на пути. Но у него есть жизнь, а значит – возможность встретить тех, кто поймет, даст какие-то ресурсы, поможет реализовать себя. Другими словами – шанс встретить неравнодушных людей, найти настоящую любящую семью. Хотя – не исключена возможность не найти семью, встретить и равнодушных, и тех, кто сделает боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)но, причем как душевно, так и на физическом уровне.
Тут вопросец отношения общества к детству, к детям, оставленными родителями. Насколько общество готово взять на себя ответственность за то, что кто-то совершил грех и попкитаться этот грех собственным участием поправить? Вот тут, мне кажется, нашими общими усилиями, происходят какие-то сдвиги, пусть и не боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шие, но они есть, и это важно. Все боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)ше людей понимает, что детки в детских домах – это не дело государства, а каждого конкретного гражданина. И я вижу, что как уже нередко люди движутся в детские дома не попеть-поплясать для сироток, а берут их в семьи либо 100новятся наставниками, помогают найти свое пространство в жизни, почувствовать себя подходящими.
А позже, встав взрослым, таковой ребенок, в соответствии с тем, что в него вложили люди и общество, даст милосердный ответ на тот поступок, грех, который был совершен когда-то его кровными, оставившими его родителями: он начинает разыскивать их, стремится выяснить что-то. И, если люди, которые были рядом, все сделали правильно, разыскивать не для того, чтобы отомстить, бросить в лицо свою обиду, а, чтобы простить и про100 знать свои корни. И это правильно – абсосвирепно нормально помнить про пятую заповедь.
У ребенка, которого уже нет, совершенно нет никаких шансов ни на что. Сколько он мог бы сделать, кому-то посодействовать, кого-либо обучить помогать – никто никогда не узнает. Тут уже ничего не поправить.
Когда круг разрывается
— Выпускники детских домов, как досадно бы это не звучало, сами нередко делают аборты либо сдают малышей в ту же систему, из которой они вышли…
— Так я о этом постоянда и говорю – детский дом – это не то пространство, где должен расти ребенок. Его пространство – в семье. Усыновление, опека, приемная семья – все эти формы семейного устройства и созданы для того, чтобы ребенок, наконец, отыскал семью, где он обучится, в том числе, и ответственному родительству. Обучится, чтобы разорвать порочный круг и уже своих собственных малышей воспитывать в любви, да еще, возможно, как-то помогать тем, кого, как и его когда-то, бросили кровные предки.
Он уже будет не мстить, а 100нет не разрушать, а созиотдать. Но это при условии, что общество не будет равнодушно к его судьбе. Либо хотя бы – конкретные люди, которые примут и будут заботиться о нем, сочувствовать и поддерживать.
Но сколько дорог, возможностей прерывает женщина, когда принимает решение остановить жизнь другого человека. Ведь вместе с его, чуть начавшейся жизнью, исчезает возможность появления и других жизней – его малышей, внуков… Нельзя через таковой грех решить свои проблемы, — материальные, психологические и так дальше.
Понятно, что женщина идет на аборт нередко в непростой жизненной ситуации. Но всегда важно помнить — Господь не оставляет никого. Ни ребенка, который сохранился во чреве, а позже, возможно, не попал в трудную жизненную ситуацию. Ни матери, которая сохранили жизнь ребенку и оставила его в детском доме. А, быть может, и не отдала, а решила, положась на Бога, воспитать его…
Важно только, чтобы женщине на пути, снова же, встретились неравнодушные люди, готовые посодействовать, поддержать…
— Понимаю несколько историй, как женщин, которые хотели сделать аборт, люди уговорили не созодать этого, обещав взять их малышей для себя. Сейчас эти детки расздесь в любящих приемных семьях…
— Вот потому важно смотреть вокруг, находить помощи, поддержки, чего-то, что поможет найти правильный ответ. Вопросец «быть либо не быть?» человек не вправе 100вить даже относительно своей жизни, не говоря уже про жизнь другого.
Важно открывать сердце. Всякий, попкадающийся навстречу и предлагающий свою помощь и участие, возможно есть тот, кто ей поможет и спасет женщину от этого непро100го шага.
Отыскиваем виновных?
— Все время и про аборт, и про отдавание в детский дом говорится о ответственности женщины. Но детки появляются при участии двоих – супругчины и дамы…
— Это понятно, и ответственность супругчины, у ребенка которого отняли жизнь во время аборта никак не меньше. Но поиск виноватых тут бессмыслен. Если супругчина не против (а иногда и инициатор) того, чтобы его ребенка лишили жизни, то какой он супругчина? Его про100 нужно скидывать со счетов. Как досадно бы это не звучало, с таковым папашей вся ответственность за ребенка ложится на женщину. И ей важно не замыкаться, не мыслить, что раз она чувствует себя бессильной, то ничего и не создать.
Этогоденька, мне кажется, у нас все-же сложилось некое гражданское общество, и оно наиболее открыто для того, чтобы посодействовать другим. Есть социальные сети, есть общественные организации, есть фонды, есть кризисные центры. Нужно все-же 100раться обратиться и сказать, что у меня такие-то проблемы. Там люди могут оказать настоящую поддержку.
Возможно, могут оказать поддержку даже те, кто рядом – соседи, друзья. Настоящую помощь, а не так, что: «Давай я тебя отвезу домой опосля аборта, для тебя сложно добираться самой будет». Если это и «дружеская поддержка», то — поддержка греха.
Настоящая поддержка – это реальная помощь, которая работает на сохранение жизни, сохранение семьи (в случае, если мама собирается сдать ребенка в детский дом).
Вспоминаю кинофильм «Москва слезам не верует». Главная героиня не сделала аборт, ее поддержали друзья (помните вещи от «родственников со всей Москвы» одного из героев?). Да, позже ей было трудно, но насколько бы ей было трудно, если б в ее жизни не было чудесной девочки Александры?
Материнство, — оно вне политики, вне национальности, оно остаётся этим же во все времена – важным и весомым.
Нужно помнить о этом и не стесняться просить о помощи. Время пройдет, стеснение уйдет и будет боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)ше радости и счастья от того, что рядом ребенок.
— Для вас приходилось помогать женщинам, которые собираются созодать аборт?
— Неоднократно. Потому у меня есть определенное понимание, какие сложности возникают, в которой момент нужно поддернажимать, что предложить, какие ресурсы, кто может в этот момент на некое время стать опорой и поддержкой. В боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шинстве случаев удавалось убедить женщину не созодать аборт. Потому что почаще всего, женщина, даже если она и думает о нем, не застылла как мама, она про100 мечется. И в этот момент нужно про100 под100вить ей плечо и некое время сопровожотдать ее, не бросать одну. Говорить с ней, помогать, поддерживать, в том числе в решении каких-либо бытовых, бюрократических вопросов (в получении гражданства ребенку, например, и прочее, прочее).
Но тут, снова же, важна роль не только общественников, да и друзей, одноклассников, одногруппников, в том числе родственников — дальих, близких и так дальше.
Возвращаюсь к тому, с чего же мы начали разговор – аборт и оставление в детском доме – это две разные истории о одном – о родительской ответственности. А еще — это о людях. Причем о разных людях. Ведь это люди делают аборт женщины, способствуя тому, чтобы история конкретного человека закончилась, чуть начавшись. Люди работают в детских домах, берут малышей в приемные семьи, помогают сохранить семьи, оказавшиеся в кризисных ситуациях.
Однако важный аспект. Развитие форм семейного устройства, грамотное сопровождение приемных семей, в том числе необходимая психологическая помощь в разрешении тех либо других ситуациях, материальная поддержка, профилактика откаклич от малышей – это все то, о чем я постоянно говорю. Но все это имеет смысл, если ребенок есть. Если ему сохранили жизнь.
С той первой историей все гораздо сложнее. Жизнь не наступила, а уже все закончилось. А тут, даже если мама отказалась, она может и вернуться, и в детским дом устроиться работать, и забрать, и осознать счастье материнства. Есть, надежда есть, что все-же она когда-нибудь придет и скажет: «Здравствуй, сынок!». Если не она, то другая женщина, другой супругчина могут стать по-настоящему родными матерью и отцом для него. Для того, который живет.