Из книги «Неамериканский миссионер».
— Есть таковой закон человеческой психологии, что человек не может уничтожить человека. Ну не может он этого сделать! Поэтому хоть какое убийство в реальной жизни должно предваряться убийством виртуальным – словесным. Нельзя уничтожить человека, можно уничтожить «черномазого», «жида», «фаши100», «масона», «коммуняку», «еретика», «миропища», «мракобеса». Их можно уничтожить – «мерзавца», «бандита”… Человека нельзя уничтожить. И поэтому таковая самка (женщиной именовать 100ронницу абортов трудно) не называет ребенком того, кого она желает уничтожить. Потому что тогда, признав, сказав, что это «ребенок», она уже не сможет его уничтожить. Поэтому она обзывает его плодом.
Напротив, когда женщина ожидает ребеночка, на каком бы сроке она ни находилась, для нее это уже «малыш». Одни женщины понимают, что эмбрион – это уже само100ятельная жизнь. А другие считают, что это только опухоль в материнском организме, с которой можно поступить, как, скажем, с грязью под ногтями – брал и вычистил. И в этом для их нет никакого характерственного злодеяния.
Но вот, например, в Индии празднуют годовщину ребенка через три месяца опосля его рождения. Считают, что 9 месяцев в утробе матери – это не подготовка к жизни, а это уже жизнь.
С женщиной, сделавшей аборт, происходит весьма много плохих вещей. Прежде всего, она грешит против себя самой, против своего организма, который настраивается на выполнение своего высшего призвания – родить новейшую жизнь, – а здесь, вроде бы на взлете, идет удар молотом по всем системам. Это биологическая трагедия.
Во-вторых, это огромная психологическая травма.
В‑третьих, этот поступок бросает весьма серьезную тень на отношения души с Богом.
Из Патриархии уже давно был сделан запрос на биологический факультет МГУ (Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова) с просьбой сказать, что считается минутой начала новейшей жизни: выход младенчика из лона матери, перерезание пуповины, первый вздох, начало формирования нерв (составная часть нервной системы; покрытая оболочкой структура, состоящая из пучка нервных волокон)ной системы эмбриона, первое деление яичкеклетки либо же про100 оплодотворение? Нам ответили: с точки зрения науки началом новейшей жизни считается оплодотворение яичкеклетки. Тут начинается само100ятельная жизнь, ибо возник уникальнейший, никогда не встречавшийся доселе набор хромосом. И это уже новенькая жизнь.
Так что и с точки зрения науки, и с точки зрения религии (хоть какой религии) аборт – это убийство.
Дискуссия 100ронников и противников абортов сводится к одному вопросу. 100ронники считают, что плод в утробе матери – часть ее организма, поэтому женщина вправе со своим организмом созодать все, что желает. Например, захотела короткие волосы – пошла и подстриглась, захотела ресницы нарастить – нарастила. Захотела матку свою почистить – пошла и почистила.
Противники аборта говорят, что зародыш – это уже боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)ше, чем часть организма. Это уже само100ятельная жизнь. Да, он не может жить вне организма матери. Но ведь отдельно от матери и людей не может жить не только четырехмесячный зародыш, да и четырехмесячный новорожденный. Тем не наименее убийство новорожденного младенца считается убийством само100ятельной жизни. А ликвидация данной для нас же жизни на несколько месяцев раньше отчего-то считается характерственно безупречным поступком.
Самое страшное то, что боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шинство абортов делаются не по медицинским показаниям, а по социальным. Люди не желают иметь ребенка. Почему? – «Мы не сможем прокормить его, достойно воспитать», – говорят они. Конечно, жить этогоденька тяжело. Но предположим, что у меня четверо деток. Опосля обвала рубля в 1998 году уровень моей зарплаты резко снизился. И вот я собираю своих деток и говорю: «Вы знаете, у нас проблема. Я стал получать намного меньше, чем раньше, и не смогу отдать для вас все, что собирался. Поэтому одно из 2-ух: либо мы все будем жить гораздо беднее, тогда и Ваня откажется от уроков тенниса, Маша – от уроков японского языка, а Петя пере100нет ходить на уроки музыки. Либо же мы сохраним прежний уровень жизни, но убьем младшую Танечку, тем наиболее что она еще маленькая и ничего не поймет. На этом мы с вами сэкономим, и денекги, которые пошли бы на Танечку, пойдут на сохранение прежнего уровня жизни».
Дикость? Но почему же считается полностью нормальным сэкономить на жизни ребенка, находящегося в утробе матери? А какая разница между уже родившимся ребенком и еще не родившимся? Он уже чувствует. Японские врачи сняли кинофильм «Беззвучный вопль», который у нас даже запрещают показывать в школах старшеклассникам. Японские медики ввели световод в матку беременной женщины, дали подсветку, а потом снимали, что испытывает малыш в утробе матери во время аборта. А он – кричит, когда щипцами откусывают ему ручки, ножикки. Ведь из тела матери его вынимают по частям. Малыш чувствует все, что с ним делают: как травят табаком и наркотиками, алкоголем. Как убивают…
— Быть может (прим. ред. См. 100тью «Можно ли искупить грех аборта»). Недавно я вспомнил слова одного преподавателя 7нарии, когда в начале 80‑х годов мы обсуждали с ним очередное убийство – то, что называлось «свинцовой мерзостью советской жизни». Он сказал: «По сути, я греховный человек, потому что иногда радуюсь, когда слышу о коррупции, взяточничестве чиновников, воровстве. Если б этого не было, правыми оказались бы коммунисты, утверждавшие, что можно на земле без Бога построить рай либо воспитать нового человека. Тогда Христос был бы не нужен на Земле. А когда я вижу, что по сути люди страдают даже в самом «совершенном» обществе, значит, все таки правы христиане, утверждающие, что без Бога ни до порога».
Моя позиция весьма похожа. Я думаю, было бы весьма государствно, если б Россия сейчас была счастливой, процветающей страной. Россия не быть может счастливой – страна, в которой на одного родившегося ребеночка приходится три вычищенных, занимающая первое пространство в мире по есличеству абортов. Если б мы, граждане страны, затопленной кровью неродившихся младенцев, жили богато и счастливо, тогда можно было бы сказать: «Боже, да есть ли Ты?».
— По сути, взрослый человек обычно предпочитает смерти любые условия жизни. Иногда готов сдаться в плен, столкнуться с тяжелейшими условиями существования, чтобы только сохранить жизнь… Поэтому лучше не решать за ребенка – жить ему либо нет. Давайте дадим ему шанс.