Ведущий: Вопросец к Для вас как к врачу: аборт — это убийство?
Грачя Мурадян: Знаете, у меня даже мороз по коже прошёл. Моё мнение даже не подлежит обсуждению! Абсосвирепное убийство. Как так быть может по-другому? Если взять этогодняшнее состояние дел, мы защищаем ребёнка опосля рождения. В те 9 месяцев, которые он живёт интенсивной жизнью и так быстро растёт, что это можно приравнять к целой жизни — он не защищён. Правда медики как-то сумелли эту границу сдвинуть и запретить аборт опосля 12 недель. А в эти 12 недель он абсосвирепно, вообще не защищён выходит?
Я бы желал небольшое отступление сделать. Когда я на лекциях с беременными работаю, я говорю, что беременность это особое состояние и, забеременев, женщина уподобляется Богоматери. Вокруг неё ореол зажигается. И это действительно так. Мне одна беременная говорит: “Вы знаете, я только-только забеременела, ещё сама не уверена была, даже матери не сказала, а отец отвёл меня в 100рону и гласит:
— Дочь, у тебя ничего там не завелось?
А она отвечает:
— Пап, а с что ты таковой вопросец задаёшь?
— А ты, — говорит, — светиться начала.”
Представляете, это самое начало беременности. И уже внимательный отец заметил, что дочь поменялась.
Можно технически смотреть на беременность, с врачебной точки зрения. Оплодотворённая яичкеклетка, когда прикрепчалляется к стенокке матки, начинается прорастание сосудов с одной 100роны, ворсинок — с другой. В общем, начинаются отношения между матерью и ребёнком. И они идут всю оставшуюся жизнь. И здесь 100вят вопросец о праве (не могу с сиим свыкнуться) женщины принимама решение. Она имеет право на убийство — это с какой точки зрения? Ни с теоретической, ни с философской, ни с моральной — ни с какой. Она имеет право принимама решение до беременности. Но когда эти взаимоотношения начались, какое она право имеет на убийство? Представляете, вот Вы живёте в своём доме, Вы в нём распоряжаетесь и к Для вас зашёл гость. Вы что, имеете право его уничтожить? А тут зашёл ближайший данной для нас женщине человек, и она имеет право решать — уничтожить его либо не уничтожить? Кто отдал ей это право? А если бы её саму так же?
В общем, конечно мы эту позорную страницу с абортами пока не можем перелистнуть. Нам придётся некое время эти убийства терпеть. Но мы зреем как общество.
Ведущий: А мы зреем, Сергей?
Сергей Чесноков: Мы это чувствуем, да. По отношению людей, особенно среди молодёжи. Боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)ше 79% считают аборт убийством. Всемирная организация здравоохранения на нашей 100роне в этом вопросе, потому что есть такое понятие новое “помощь в первые 1000 дней жизни человека”. А что значит 1000 дней жизни? Это 270 дней жизни до рождения и 2 года (365+365 дней) опосля рождения. Они даже посчитали, что если в эти 1000 дней жизни не оказывать ребёнку помощь, то позже из бюджета придётся оказывать её на протяжении всей остальной жизни. Так самые главные из этих 1000 дней — это 270 дней, когда ребёнок находится в утробе матери.
Ведущий: Но вы же слышите реплики феминисток в нашем репортаже? Я их называю “своеоразные дамы”, никого не желаю обидеть. Никогда как многодетный отец не смогу их осознать, этих чайлдфри. Какого бреда только нет!
Сергей Чесноков: Мне тут нравится высказывание одного рэпера Славы КПСС, который высказался по поводу феминисток, что это женщины, которые негативно относятся к другим женщинам. А именно, к тем женщинам, которые нормально относятся к супругчинам. Поэтому тут, скорее, это спор славян между собой.
Ведущий: 100ит их убеждать?
Сергей Чесноков: Конечно, убежотдать их 100ит. Право на жизнь, я думаю, это как раз вопросец консенсуса даже с феминистским сообществом, потому что изначально феминистское движение считало, что право на аборт навязано супругчинами женщинам, через это супругчины вроде бы эксплуатируют женщин. Они сделали всё, что хотели с женщиной, а дальше избавляются от ответственности, избавляются от ребёнка. И только в США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке), когда определённые силы захотели легализовать аборты, они посмотрели, кто будет их альянсниками, сделали ставку на феминистское сообщество, перевербовали феминисток. И феминистки 100ли таковым флагманом борьбы за аборты. Но изначально феминистское движение было на 100роне жизни, потому что право на материнство — это одно из прав женщины. Тут даже с феминистским движением нет противоречия, оно надуманное и находится на поверхности. Ну и вообще, право одного человека заканчивается там, где начинается право другого человека. Соответственно, права женщины заканчиваются там, где начинаются права ребёнка. А права ребёнка должны начинаться до рождения.
Ведущий: Грачя Иосифович, ещё один вопросец. Я понимаю, есть врачебная тайна, есть клятва Гиппократа. Но тем не наименее, можете сказать мне и нашим зрителям из собственной практики, вы 38 лет были главным врачом родильного дома, Вы с 1971 года занимаетесь родовспоможением… Что испытывает женщина и что испытывает ребёнок, который приговорён к убийству?
Грачя Мурадян: Жутко, конечно. Боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шую часть жизни я способствовал рождению ребёнка. Для меня это было боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шое счастье, это награда в данной для нас профессии, потому что каждый раз созидать счастье материнства — это потрясающе. Да, мне приходилось в юности созодать аборты. В то время мы смотрели на это, как на техническое мероприятие. В силу профессии я, в основном, с молодёжью имел дело. Это цветущий возраст от 20 до 40 — основное время родов. Когда мы женщине навязываем, что она имеет право на аборт, мы её обманываем. Причём, обманываем дважды. Первый раз, когда говорим, что она не платит здоровьем, аборта без осложнений не бывает. Так либо иначе женщина дорого за это платит. Но есть и другая 100рона, нет женщин опосля аборта, которые так либо иначе не переживали. Может и не сразу, но позже с возрастом им даже снится это. Они о этом говорят, врачам говорят. Это боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)шое для их горе. Это скрытая деформация, скрытое несчастье на всю жизнь. Конечно, мы сейчас не можем сразу прекратить это безоразие, но признав право ребёнка, мы защитим женщину от вреда, который этот обман ей наносит. Ей говорят, мы сделаем аборт бесплатда и понуждают это созодать врачей. Я плачу налоги, а мои денекги используют на убийство. Это безоразие. Я резко против, и думаю, многие против. Но врача, у которого основной принцип был тысячелетиями Noli nocere! — Не навреди! — заставляют созодать противоположное всему духу медицины. Это тоже раздвоение. С одной 100роны, ты должен защищать все формы жизни и здоровье, а с другой — иди, убей. Врачам это навязывают. Нужно принимама какие-то меры, так нельзя. Мы лицезреем не всегда моральное поведение врачей. Как, если мораль двоится?
Ведущий: Причём мы говорим о абортах, которые по желанию, а не по медицинской диагностике, которая у вас существует.
Грачя Мурадян: На этогодняшний денек практически нет заболеваний матери, которые препятствуют беременности. Нету! Были времена, лет 20–30 вспять, когда весьма редкие заболевания могли угронажимать её жизни. Я вот этими руками принимал роды у женщин без ног, без рук, глухонемых, с удалённым лёгким, искусственными клапанами, с пересадкой печени, с пересадкой почек…
Почему навязываются аборты? Чтобы снизить показатели детской смертности. Считается, что если неполноценный ребёнок, давайте мы его уберём раньше времени и сиим самым снизим показатели. Я в своей практике с женщинами говорил по-другому: Ладно, пусть будет боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)ной ребёнок, но твой организм пройдёт все этапы, не прекращая посередине то, что природой должно быть пройдено. Прерывание того, что делает природа, весьма здорово вредит здоровью женщины во всех отношениях. Если она пройдёт этот полный курс беременности, родов, я извиняюсь, понесёт этот собственный крест, то следующий курс пройдёт проще и легче. Это чисто технически, не говоря о моральной 100роне. И при всем этом она может принять другое решение. Она может ухаживать за боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)ным ребёнком. Ведь усыновляют люди боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)ных малышей, чтобы оказать милосердие, собственный христианский либо какой-нибудь другой долг… Есть такие люди. Она может, в конце концов, отказаться от ребёнка от боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение)ного, ну и от здорового может отказаться, если у неё жизнь складывается по-другому. Но не уничтожить. И когда говорят, Грачя Иосифович, вы много жизней наверное выручилли за свою медицинскую деятельность, я считаю, что выручил только те жизни, когда уговорил женщину не убивать ребёнка.
Ведущий: Сергей, официальная 100тистика 300 тыщ абортов, Ваша — 800 тыщ. На Ваш взор, когда мы сможем перелом наблюотдать в сознании нашего общества, в нашей стране? Это ведь трудный путь.
Сергей Чесноков: Перелом может произойти тогда, когда будет широкая дискуссия по данной теме, но с цифрами в руках. Потому что вокруг данной темы весьма много легенд. Эти легенды нужно разбирать не по принципу, что я про это думаю, какие у меня эмоции… Эмоции могут быть разные, но должны быть факты, должно быть мнение специалистов. Этот вопросец, хотя и носит характерственный характер, поскольку это жизнь ребёнка до рождения, но тем не наименее он связан с целым рядом других вопросов: медицинских, демографических, юридических… Нужно сажать за один стол специалистов самого разного профиля и разбираться, потому что сейчас в законодательстве огромное есличество противоречий. Например, ребёнок до рождения имеет право на наследование имущества, но главного права — права на жизнь — он не имеет.